Супердиджеи. Триумф, крайность и пустота Дом Филлипс

У нас вы можете скачать книгу Супердиджеи. Триумф, крайность и пустота Дом Филлипс в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

И во всем Санкт-Петербурге будет как минимум одно место, где интересные книги про музыку и поп-культуру, будут всегда в наличии. Она уже есть у нас на складе, и, скажем вам по секрету, настолько правдивой и честной книги про диджейство мы еще не читали. Все, кому интересно диджейство как таковое, обязательно почитайте эту книгу. Vinylove 3 июля , Biosphere написал рецензию на книгу 25 октября г.

Сколько я не читал книг о диджеях, клубах и электронной музыке ничего подобного мне пока в руки не попадало. Автор, проработавший все девяностые главредом авторитетнейшего британского издания Mixmag, покатавшийся по миру вместе с Global Underground, знает о чем пишет. Причем пишет с какой-то журналистской отстраненностью от своих героев — он не сопереживает им, не стремится представить мир клубов и диджеев в его случае самый-самый его Олимп в розовом свете, он явно стремился описать все так, как оно было на самом деле.

Причем описывая эпоху, он очень ярко передает настроение тех лет когда, как пела группа Faithless, God is a DJ. Он рассказывает как очень личные истории, так и формирование клубного бизнеса, серьезного и могущественного.

Чего стоит история Ministry Of Sound, рассказанная не только через непосредственных очевидцев, вроде вышибал, архитекторов и менеджеров, но и обычных клабберов!

А эпопея с записью дебютного альбома диджея Саши, которая в девяностых была главной новостью в этой области?! Но это не биографичная история каких-то конкретных персонажей знаменитых сегодня на весь мир диджеев, музыкантов и клубных брендов.

Скорее это история о том, как рейв пришел в Британию, как он изменил ее, а впоследствии изменил и весь мир. Подкупает то, что это очень искренняя история человека, который не только видел многое из описанного в книге собственными глазами, но и набрался смелости, изложить все, не боясь того, что кому-то из его друзей-диджеев, вроде Пита Тонга, Фэтбой Слима или того же Саши, может что-то не понравится. Ведь некоторые из них действительно после прочтения предстают не самыми милыми персонажами.

Можно сказать, что эта книга, одна из важных книг, написанных про диджеев. Важных хотя бы потому, что рассказывает то, о чем многие предпочитают рассказывать в клубном закулисье. Для всех, кто тусовался в девяностых, для всех кто любит клубную культуру, электронную музыку — эта книга обязательна к прочтению!

Vinylove 4 июля , Space называли лучшим клубом. Туда стекались тусовщики со всего мира и одуревали от наркотиков. Клуб даже не открывал свои двери до полудня. Однако толпа начинала собираться на автостоянке неподалеку от Space уже к Все они с нетерпением ждали того момента, когда двери наконец распахнутся, и самая первая вечеринка лета откроет клубный сезон. Большая часть собравшихся тусовалась всю предыдущую ночь, при этом никто из них не выглядел слишком потрепанным.

Много часов спустя все эти люди танцевали на террасе клуба. Они наблюдали, как за горизонтом исчезало солнце и приветствовали проносящиеся над террасой самолеты, которые заходили на посадку в близлежащий аэропорт. В это самое время Саша играл свой второй сэт, держа танцпол как на ладони. Молодой немец в военных штанах одобряюще орал во все горло. Рядом с ним прыгали две смазливые англичанки, усыпанные блестками. Неподалеку пританцовывал трансвестит — роста он был огромного, отчего создавалось ощущение, будто передвигался он на ходулях.

Один хиппи из Аргентины, танцуя, пищал от восторга и норовил ущипнуть стоявшего рядом стриптизера из Италии. Пребывавший в полном восхищении вождь индейского племени запихивал свой язык в рот подружке, тело которой плотно обтягивал наряд из латекса.

Все, во что он был одет — штаны фирмы Maharishi, карманы которых топорщились. В другом кармане кассета с записью триумфального выступления. Мэнсфилд , этот небольшой город, был примечателен полным отсутствием каких-либо достопримечательностей. Если верить программе, которую показали по каналу Channel 4 в году, Мэнсфилд занимал девятое место среди тех британских городов, в которых жить уж точно не стоило. Сам Лоуренс был из Ноттингема, который располагался двенадцатью милями южнее. Мэнсфилд же был неописуемой дырой, затерявшейся между горными ущельями.

К тому моменту как мы с моим другом из Бристоля где я тогда жил и работал в журнале Mixmag подъехали к клубу, внутри находилось уже под тысячу клабберов. Несмотря на то, что часы показывали два ночи, снаружи толпилась еще пара тысяч человек, стремившихся попасть внутрь. Промоутер Джефф Оукс, облаченный в красивое черное пальто, продирался сквозь толпу клабберов и явно переживал за свою вечеринку. Тем временем, находясь под действием грибов, которые я съел чуть ранее, мы, сжимаемые со всех сторон, поднялись вверх по лестнице, через двойные двери, и попали в самый настоящий бедлам.

Renaissance не был похож ни на рейвы, ни на сомнительные заведения для любителей хип-хопа, в которых мы с моим другом Джонни тогда зависали на севере страны. Это место было каким-то чарующим. Девушки носили платья, парни — рубашки. Это было восхитительно и сексуально. И мы нырнули в самую глубину. Словно праздничный салют грибы взрывались в моем мозгу. Музыка обрела силу и тащила к танцам. Людей было столько, что не протолкнуться. Они теснились на террасе, где был еще один танцпол, и повсюду были расставлены гигантские фальшивые колонны, выполненные в духе эпохи Возрождения.

Порой все-таки удавалось ловить себя на мысли, что обнимаешься с совершенно незнакомыми людьми. После нее объявился Саша с пластинками. Он зашел в диджейскую, находившуюся высоко над сценой, чтобы рассмотреть свою новую империю.

Танцпол бурлил в тумане, в музыке, в огнях. Местная мэнсфилдская молодежь, привыкшая проводить свой досуг за кружкой пива, такому повороту событий совершенно не обрадовалась. Это был родной им город, но на входе в клуб их разворачивали, не объясняя, почему попасть внутрь они не смогут.

Где-то около трех ночи Джеффа Оукса промоутера, у которого хватило ума и безрассудства устроить свою вечеринку в этом городишке попросил подойти на вход главный фейсконтрольщик. Оукс последовал за ним вниз, к входной двери, где его резко выпихнули вперед и он столкнулся с толпой озлобленных местных парней.

Вы чего о себе возомнили?! Джефф всегда улыбается, когда вспоминает тот случай. Позднее, после того как вечеринка завершилась, Саша, Джефф и их окружение поехали к одному своему другу, где и продолжили вечеринку. В пять вечера следующего дня Оукс, плохо соображая, решил вернуться домой на своем новеньком Porsche, на котором он приехал в клуб.

Он сел в свой Porsche, вдавил в пол педаль газа и, стартанув с места, на скорости 60 миль в час, влетел в багажник впереди стоящего автомобиля. Оукс вылез из своего Porsche и ушел будто ничего не произошло.

Быть может, не самое удачное начало. Но в те выходные клуб, диджей, промоутер, тусовщики — все это соединилось воедино, в тот самый совершенный миг, зародив нечто совершенно новое.

Эйсид-хаус не был чем-то новым: Еще не открылись гедонистические, гламурные клубы. Поклонники эйсид-хауса по-прежнему надевали мешковатые штаны, старательно изображая бесполых психоделичных существ.

По-настоящему гламурные, в лучшем понимании этого слова, дискотеки остались в Нью-Йорке семидесятых. Британские же популярные дискотеки выглядели замшелыми, изжившими себя местами — им на смену явился эйсид-хаус.

Renaissance же соединил две противоположности и создал нечто новое. Взять хотя бы тех тусовщиков, которые толпились у входа в клуб. Из по-деревенски выглядящих дурачков со временем они превратились в хорошо одетых персонажей, которые всегда попадали внутрь.

Чуть позже модель клуба Renaissance стали копировать по всей стране, и клубы подобные ему росли словно грибы после дождя.

Для того чтобы завлечь на танцполы людей, промоутеры использовали известных диджеев вроде Саши. Вторая волна эйсид-хауса влилась в поп-культуру и процарствовала в ней все девяностые. Жаждущий наслаждений сказочный мир супердиджеев и суперклубов превратил серую, замкнутую в себе страну в яркую бесконечно тусующуюся нацию. И все это началось в Мэнсфилде, в городе, который занимал девятое место среди самых убогих британских городишек того времени.

В течение следующих восьми лет Великобритания помешалась на хаус-музыке, связав воедино бесконечные вечеринки и дискотеки.

Многие в буквальном смысле жили от одних выходных до других, проводя субботние ночи в угаре, за употреблением экстази в одном из суперклубов, которые вскоре появились по всей стране. К году маркетинговые аналитики из Henley Centre подсчитали, что английские рейверы тратили в год до 1,8 миллиона фунтов на билеты в клубы, наркотики и сигареты.

К тому же, Англия смогла экспортировать эту культуру с ее диджеями практически во все уголки земного шара. Парни из рабочего класса, которые когда-то создавали всю эту сцену, стали использовать ее ради своей выгоды, а значит могли жить на широкую ногу.

Диджеи, словно знаменитости, летали на частных самолетах по всей планете. На протяжении всего десятилетия потребление экстази и танцы под хаус-музыку были главным времяпровождением в выходные дни.

Но еще в марте года все это казалось маловероятным. Тогда считали, что эйсид-хаусу осталось жить недолго. Вначале все получали удовольствие от танцев под солнцем. Гигантские загородные рейвы, собиравшие тысячи молодых людей, потрясали воображение общественности, и о них пестрели первые полосы таблоидов.

Несмотря на то, что в это движение была вовлечена большая часть английской молодежи, к началу девяностых оно все-таки исчезло: Единственное, где это движение продолжало существовать — небольшие клубы в Ноттингеме, Манчестере, Лондоне. Но этого никто не замечал, кроме крошечного издания под названием Mixmag.

Как и сам Мэнсфилд, это британское клубное движение в году было мало кому интересным. Страна находилась в периоде экономического спада. Революция только должна была свершиться.

Тори по-прежнему находились у власти, и все думали, что они будут править страной вечно. Было такое чувство, что все чего-то ждали, чего-то такого, что обязательно вот-вот случится. Renaissance был довольно большим клубом, в котором круглую ночь звучал эйсид-хаус. Но этот клуб не собирался иметь много общего с привычными рейвами.

Он, как и многие северяне, был выходцем из рабочего класса и, открыв для себя эйсид-хаус, захотел своим увлечением зарабатывать на жизнь. Как и большинство его современников, он был человеком, одинаково успешно обращавшимся и с деньгами, и с отверткой, и с фейсконтрольщиками, и с тусовщиками. Помимо всех этих качеств он обладал завидной способностью сохранять адекватность после многодневных жесточайших тусовочных марафонов. Я встретился с Джеффом Оуксом в Лондоне во время обеда в частном клубе Hospital.

Он выглядел точно так же, как и в году — нестареющий, по-прежнему очаровательный человек, которому удалось пережить эпоху суперклубов без особых потерь.

По сей день Оукс, равно как и тогда, с одной стороны, ярый защитник британской клубной сцены, а с другой, ее самый жесткий критик. В свои 46 лет он наконец-то познал радость отцовства — у него, вместе с его женой и деловым партнером Джоанной, которая на заре становления Renaissance была его подружкой, подрастает сын.

Джефф всегда четко понимал, каким именно должен был быть Renaissance. Он хотел сделать клуб не похожий ни на какой другой. Ему хотелось создать нечто более красивое, более утонченное и благородное. По сей день его речь спокойна, с мягкой картавостью в голосе, что выдает в нем северянина. Но он легко переключается с дружественного тона на несколько зловещий, при этом не меняясь в лице или поведении.

Вдобавок, он был мечтателем. Он очень хотел превратить клуб, из места, где собираются работяги, в итальянский дворец шестнадцатого столетия.

Он хотел облака, колонны и королевских особ. И все это в Мэнсфилде да с хаус-музыкой. Двигаясь окольными путями, подпитываемый бесконечным энтузиазмом и экстази, он достиг своей цели: Тусовщики стали предпочитать клубы. Они стали лучше выглядеть, — объясняет Оукс.

Если тусовки на рейвах были демократичными, то Renaissance собирался стать более элитным. Оукс пообещал, что в клуб будет пускать только красивых людей — северяне вынуждены были оставить свою мешковатую одежду для рейвов и начать принаряжаться.

Рубашки от John Richmond и до блеска начищенные ботинки для юношей, туфли на каблуках и крошечные платья в обтяжку, больше напоминавшие ночные рубашки, для девушек. Клуб имел лицензию на работу с двух ночи до семи утра — по тем временам это было что-то неслыханное.

И в отличие от других эйсид-хаус клубов у Renaissance был козырь — друг Джеффа Оукса Саша, диджей, быстро набиравший популярность. Флайера Renaissance печатались на дорогой глянцевой бумаге, и на них изображались картины шестнадцатого столетия. Саша стал первым диджеем-звездой в Англии. Но Саша к тому времени уже как год не обращал внимания на своих поклонников на севере страны и играл в лондонских клубах.

И это обстоятельство лишь увеличивало голод по нему, о чем Оукс прекрасно знал. Поедет ли кто-нибудь в Мэнсфилд? Когда Оукс повернул за угол к клубу его уже буквально колотило от волнения.

Но их волнения оказались напрасными. Той ночью Renaissance был самой желанной тусовкой во всей стране. Мэнсфилд стали принимать во внимание. В Лондоне, пятнадцать лет спустя, Оукс вспоминает это со смехом: То было десятилетие яппи, с их эгоцентризмом и стремлением быть самыми-самыми. Однако тысячи людей оказывались в полях, танцуя, обнимая друг друга и употребляя экстази.

Все эти вечеринки больше напоминали сборища хиппи: Все это оставляло после себя незабываемые впечатления. Люди, посещавшие эти мероприятия, сейчас говорят о них вполголоса.

И Джефф Оукс — один из таких. Тем не менее, в году идея того, что на эйсид-хаусе можно еще и карьеру сделать, абсолютно не воспринималась всерьез.

Та Земля Обетованная могла быть клубом под открытым небом на ароматной Ибице; могла быть заполненным дымом гимнастическим залом в районе Южного Лондона; могла оказаться грязным складом в Блэкберне с десятью тысячами танцующих до прихода полиции.

Энергия раскаляла танцпол, на котором находились все главные действующие лица, впоследствии создавшие бум суперклубов. За вертушками обычно находились Грэм Парк и Майк Пиккеринг. Уже в полдевятого вечера вокруг заведения начинала виться очередь.

Внутри же атмосфера была наэлектролизована до предела. Оуксу потребовалось некоторое время и мужество, чтобы впервые попробовать экстази. Когда он это сделал, все происходящее вокруг для него внезапно обрело смысл. Мой мозг катался внутри головы, словно ему приделали ролики. В то же время другой мрачный северный городок — Блэкберн — также постепенно становился центром клубной активности. Но движение в Блэкберне продержалось недолго. Вечеринки там проводились в период с года по февраль го, когда полиция провела жестокий рейд на одном из незаконных рейвов в Нельсоне неподалеку от городка Бернли, закрыв внутри складского помещения 10 клабберов.

И поскольку рейв-сцена начала перебираться в помещения, самые влиятельные ее персонажи стали превращать ночную жизнь в источник дохода. В одном углу на том самом рейве находился Саша вместе со своим другом из колледжа Пирсом Сондерсоном из городка Бангор, где они тогда жили.

Рядом с ними в оранжевом комбинезоне прыгал Воробей, впоследствии ставший закадычным другом Саши и клубным промоутером в Плимуте. В другом углу был Дэйв Бир, бывший панк и время от времени подрабатывавший менеджером по туризму в Лидсе.

Скорее всего, там же был и Джефф Оукс. Где-то неподалеку тусовался Джеймс Бартон, строптивый рыжий ливерпулец, уже ставший на тот момент важным игроком на формировавшейся ливерпульской танцевальной сцене, задолго до появления своего главного детища — суперклуба Cream.

Вполне возможно эти люди были похожи на рейверов с безумным взглядом, но между тем они были харизматичными и амбициозными, они были энтузиастами, способными вести за собой. Именно там комбинация из эйсид-хауса, наркотиков и всеобщей открытости зарождала нечто новое. Или, что вполне возможно, Джефф Оукс просто сам искал это новое. Он вырос в семье рабочих, и воспитывался матерью.

Его отец был комиком и работал на севере страны. В пятнадцать лет Оукс тайком ото всех выбрался из окна своей спальни, взял без спросу автомобиль-развалюху своего деда и умчался в Wigan Casino. В семидесятых клуб Wigan Casino был культовым заведением для работяг-поклонников северного соула: Это заведение само по себе являлось прообразом будущих эйсид-хаус клубов.

Клуб находился в помещении бывшего театра, и диджеи располагались прямо на сцене, а вокруг них было достаточно пространства и кругом танцевали люди, хлопали, крутились, вертелись, — рассказывает Оукс. Этот клуб открыли владельцы лейбла Factory где выпускались New Order.

Открывали его, прежде всего, для концертов, но к моменту, когда в году запустились вечеринки Пиккеринга Nude Night, клуб стал больше ориентироваться на диджеев и постепенно начал вводить в оборот хаус-музыку.

В том же году друзья музыкантов из группы Happy Mondays впервые принесли в клуб экстази. В среду, 3 июля года, состоялась вечеринка Hot с бассейном посреди танцпола и бесплатным мороженым. В пятницу же прошла вечеринка Nude Night. Люди приходили туда, еще не зная, почему все вокруг только и говорят что об этом клубе.

Но оказавшись там, быстро все понимали. И, конечно же, спустя две недели, съев половинку таблетки, я стоял вместе с ними в одном углу и тоже размахивал руками. Можно сказать, что это был своего рода цирковой аттракцион, когда люди приходили в клуб, смотрели на тебя и думали: Эйсид-хаус был новым, замечательным местом, где все любили всех. Персонажи вроде Оукса, Бира, Саши, Воробья, Сондерсона — были невероятными людьми — с харизмой, остроумием и смелыми идеями.

Вполне вероятно, что они тусовались как и все, размахивали руками, словно ветряные мельницы и обнимались с незнакомцами. Но вместе с этим в их головах начали прорастать идеи. О деньгах никто и не помышлял — по крайней мере, никто, кроме владельцев клубов и наркоторговцев.

Но никто из них не хотел, чтобы все происходящее закончилось. Я чувствовал, что я нашел то, что подсознательно все это время искал — говорит Пирс Сондерсон.

Дэйв Бир испытывал схожие чувства: Даже во времена, когда клуб находился на пике популярности, его выживанию угрожали вооруженные разборки между многочисленными манчестерскими бандитскими группировками. В нелицеприятном расследовании, опубликованном в журнале Mixmag в году, журналист Оливер Свантон явил миру манчестерское сражение между клубами и бандами.

Руководство клуба обратилось за помощью к манчестерской полиции, чтобы они поставили своего человека на вход, но в этом было отказано. Клуб закрылся в январе года, спустя несколько месяцев бандитского беспредела, но несколько позже открылся заново, уже с металлодетектором в дверях. Но и это нововведение не помогло: Проблемы в городе нарастали с каждым днем. В году были закрыты манчестерские вечеринки Most Excellent, после того как бандиты на угнанном автомобиле протаранили вход в клуб.

За ними, в году туда же, после череды постоянных проблем и непрекращающейся пальбы, последовал и клуб Home. В апреле года три молодых человека открыли стрельбу у входа в уже другой клуб. Восемнадцатилетнему Эндрю Делаханти нанесли тяжелую травму железным прутом и бросили под мчащийся автомобиль.

Он получил перелом черепа и повреждение позвоночника. Клуб находился на грани закрытия. Хозяева клуба объявили заведение банкротом, а полицейские отобрали у них лицензию. Это означало конец переговорам о выкупе контрольного пакета акций компании ее администрацией, да к тому же, происходящее спугнуло потенциального покупателя.

Впоследствии клубный танцпол был распродан по кирпичику — уходили они нарасхват — и теперь на этом месте стоит элитное жилье. Слабый, сероватый рассвет озарил промзону в городке Слау. Офис Mixmag представлял из себя крошечный угол в офисе компании-учредителя DMC Disco Mix Club , специальной диджейской компании, которая поставляла специальные ремиксы для своих подписчиков.

Трое в том числе и я сотрудников журнала упорно готовили новый номер к сдаче, стремясь не провалить дедлайн, и поэтому не спали уже 36 часов. С красными, от недосыпа и большого количества выпитого растворимого кофе, глазами мы пытались разобраться с последней пачкой пластинок, которые нам нужно было отрецензировать. Но нас ждал сюрприз: Это было начало звучания, которое сегодня чаще называют трансом и которое является, возможно, самым популярным образцом электронной музыки в мире.

В то утро эта пластинка звучала совершенно фантастически. Мы заводили его вновь и вновь, все громче и громче. Вместе с тем грязным рассветом наступала и новая эпоха в танцевальной музыке. И на протяжении всех девяностых английские музыканты находились в самом центре этой эпохи, создавая самую яркую и оригинальную музыку, которую эта страна когда-либо создавала — музыку, взявшую за отправную точку семплирование и электронную танцевальную музыку.

Впоследствии именно благодаря этому движению привычная структура трека претерпела изменения, ведь тогда принцип написания песен все еще ассоциировался с рок-н-роллом. В итоге получалось гениальное и абсолютно новое. От Underworld, Chemical Brothers, Leftfield до Portishead, Massive Attack и более абстрактных драм-н-бэйс ритмов, английские артисты создавали новую эстетику, отходя от привычной формулы гитара-бас-барабаны, оставшейся с рок-н-ролльных времен и главенствовавшей последние лет сорок.

Я влился в команду Mixmag летом года в качестве ассистента редактора. В то время журнал едва продавался тиражом в десять тысяч экземпляров в месяц. В одном с нами здании находились еще три крошечных студии, принадлежащих DMC. И это место постоянно сотрясалось от танцевальных ритмов. Каждые выходные, Дэн Принс, клубный редактор Mixmag и сын владельцев компании Тони и Кристи Принс, отправлялся тусоваться на север страны.

Жили они в Олдхэме.